Хочу рассказать свою историю: возможно, для кого-то она послужит поучительным уроком, другим поможет не совершить ошибку.
Я заболела сахарным диабетом в 7 лет. С того момента, когда я стала понимать, что болезнь непростая, я очень боялась, что не смогу иметь детей. А мне так хотелось стать матерью! В 17 лет я закончила школу с углубленным изучением иностранных языков. Поступила в институт. Но мечта о ребенке не давала покоя. Я стала встречаться с молодыми людьми, и надеялась пораньше выйти замуж. И в 19 лет встретила ЕГО! Как же я была влюблена! Представляя, что совсем скоро выйду замуж и, самое главное, забеременею, я стала основательно «приводить сахара в порядок». Но через 3 года нашего романа мы расстались.
Через год я встретила своего будущего мужа. К тому моменту я уже получила высшее образование и устроилась на неплохую работу. Муж работал врачом, и проблем с пониманием моей болезни не было. Он сразу сказал, что это «образ жизни». Мы поженились через полгода после первого свидания. А еще через полгода я забеременела.
Беременность проходила легко и красиво. Животик был маленький и аккуратненький. Я была уверенна, что родится девочка. Чувствовала я себя прекрасно, гликозилированный гемоглобин не поднимался выше 5,6%. И вот в прекрасный теплый весенний день я стала мамой. Девочка родилась на 39 неделе, без признаков фетопатии (мне сделали кесарево сечение). Через 5 дней нас выписали. Мы назвали дочку Любовью, а ласково звали Любушкой. Я была счастлива!
Вообще-то, мой идеал семьи это трое детей. Конечно, я понимала, что надо радоваться дочке. И я радовалась. Но в глубине души надеялась, что когда-нибудь, когда Любашка подрастет, у нас родится еще детка. Я так легко отходила беременность, что в мечтах представляла, как снова буду ходить с пузиком. Вот иду я вся такая красивая и беременная за руку с дочкой! Ээх! Все это были только мечты.
Малышка росла и радовала нас своими достижениями. Вот мы отметили наш первый Новый год втроем. А перед Рождеством мы все были в Храме. Я молилась перед иконой Казанской Божьей Матери и просила, чтобы у нас родился еще ребенок. Попросила от всей души, от всего сердца.
Я кормила малышку грудью, поэтому месячные были не регулярными. Но в конце января мое самочувствие и долгое отсутствие менструации дали повод для беспокойства. Я сделала тест на беременность, и он оказался положительным.
Боже! Какой ужас! Увидев на тесте 2 полоски, мое сердце замерло от страха и радости. Я с ужасом смотрела на них, а в голове кружились разные мысли. Конечно, я очень хотела второго ребенка, но не сейчас. Да, хотела, но когда ЭТО оказалось правдой, я струсила.
Так рано, такая маленькая разница в возрасте! Любашке будет всего полтора годика. Ей самой в этом возрасте так будет нужно мамино внимание, любовь и забота. Как она переживет появление малыша?
Да и состояние моего здоровья на данный момент не обнадеживало. Праздник за праздником — ну где тут за собой следить! Сахар «скакал» от совсем низкого до очень высокого все время. Это может навредить малышу, ведь как раз в это время закладываются все его органы и системы.
Я не представляла, как мы справимся с 2 маленькими детками, да еще погодки! Я просто была в отчаянии!
В общем, много всяких чувств возникло у меня в связи с этим событием, но главное — страх.
А мой муж? Еще только при моих подозрениях на беременность, он сказал, что это здорово: «У нас будет двое деток!» А когда увидел тест и меня в состоянии близком к истерике, успокаивал меня, и, по-моему, очень обрадовался. По поводу здоровья малыша сказал: «Сделаем УЗИ и посмотрим. Но уверен, что все в порядке».
Действительно, результаты УЗИ были хорошие. Сдала гликозилированный гемоглобин — 6,9%. Эндокринолог, который вел меня во время первой беременности, сказала, что все неплохо. И я стала морально готовиться и привыкать к новому состоянию. А новое, как известно, хорошо забытое старое. Первым делом, взялась за сахара. Наладила их, стала придерживаться режима и соблюдать диету. Старалась беречь себя, но, выбирая между своим удобством и дочкой, конечно, делала все для малышки. Она начинала ходить и говорить, с ней надо было гулять.
О, эти ужасные февральско-мартовские прогулки. Десяток одежды на себе, одеваешь изворачивающуюся девочку, коляску стаскиваешь по ступенькам, и по сугробам… Холод, ветер, снег-дождь, тошнота…
Токсикоз просто изматывал. Хотелось спать, спать, спать. Легкости, как в первую беременность не было даже в самом начале. Сахара удерживать было очень трудно: погуляешь — гипогликемия, закрутишься — забудешь подколоться — сахар подскочил. С Любой было все гораздо проще — не было малыша, за которым надо следить.
И самое главное, самое тяжелое — я не хотела этого ребенка. Боялась, уставала, плохо себя чувствовала, мне было так тяжело! Не один раз я хотела прервать беременность. Да! Я, мечтавшая всегда о детях, не хотела этого ребенка. Всю беременность я заставляла себя полюбить этого малыша. Представляя его девочкой, я мечтала, как сестренки будут дружить.
Мысленно я понимала, что у меня будет ребенок, что его НАДО любить, но я не могла. Разговаривала с малышом, гладила живот, присматривала вещички, но все это было не настоящее. Ночами я не смыкала глаз, иногда плакала, иногда ругалась, от бессилия, от осознания того, что малыш будет несчастен без маминой любви. Которой нет.
А когда сказали, что это будет мальчик, я плакала. Ну что я с ним буду делать? Как растить девочку я знала, а мальчишка… в общем, я еще больше не хотела его.
Время родов приближалось. Живот был такой огромный, тяжелый, я еле ходила. Предыдущая беременность вспоминалась как сказка. За дочкой ухаживать было трудно, спасибо мужу, большую часть забот взял на себя. С 28-ой недели нам уже поставили диагноз: «диабетическая фетопатия, многоводие». Как я ни старалась, стабилизировать сахар не получалось.
В 32 недели поставили диагноз: «Угроза расхождения шва». Хотели положить на месяц в роддом, но я не могла оставить дочку. Она такая еще маленькая. Я с ужасом представляла, как оставлю ее, как она без меня будет, а, главное, как я без нее. От этой мысли хотелось плакать. Несмотря на диагноз, все равно брала дочку на руки, а куда деваться? Подмыть, искупать, в кроватку и т.п. Со швом все было нормально.
В 36 недель меня положили в роддом. В это утро я тоже встала еле-еле. Заглянула к Любаше. Она так сладенько посапывала во сне. Поправила ей одеяло, погладила. Очень хотелось ее поцеловать, но живот мешал перегнуться в кроватку. Перед отъездом еще раз зашла к дочке. Она уже проснулась и лежала с открытыми глазками. Я не стала ее особо беспокоить, просто еще раз посмотрела на свою ненаглядную киску. Подумала: «Смогу ли я любить сына также?»
В роддоме снова подтвердили фетопатию и многоводие. Кесарево назначили через неделю, но домой не отпустили. Время пролетело быстро. Наступило 7 сентября. Самочувствие было удовлетворительное, но малыш не толкался. Я очень испугалась. Последние несколько ночей были гипогликемии. Неужели? Скорее бы операция. Я даже отказалась от спинального наркоза, так как боялась увидеть, услышать…не услышать. А вдруг?… Нет!
Я в операционной. Уже все позади. Постепенно прихожу в себя от наркоза, слышу слова анестезиолога: «Мальчик у тебя, сын! 4400, 54 см, 7–8 баллов!»
Слава Богу, живой мой мальчик! Но какой огромный! Вот вам и УЗИ, показавшее на 1 кг меньше! Значит, точно фетопатия! Да еще какая! Честно говоря, я больше расстроилась, чем обрадовалась. Интересно, а легкие у него расправились? Дышит он сам? Конечно, сам, но это я узнала только через три часа.
А на следующий день я увидела сына. Так я не волновалась перед первым свиданием, перед свадьбой, перед первыми родами! Я на «ватных» ногах вошла в палату, мне показали его кювез. Малыш все еще лежал под капельницей.
Он лежал на спинке, такой маленький, и не верилось, что он весит почти 4,5 кг. Его грудная клетка так резко и глубоко опускалась, что я подумала, будто он икает. А оказалось, что это он так дышал, потому что легкие еще были не совсем зрелыми, но раскрылись, и закричал малыш сразу, поэтому в барокамеру класть его, слава Богу, не пришлось.
Был он таким желто-загорелым, с черными волосиками на голове, и все тельце покрывал черный пушок. Это так называемый пушок — лануго, который должен проходить к моменту родов. Его присутствие на теле новорожденного является признаком недоношенности. Личико желтое отечное, даже глазки не открываются.
И вот лежит он похожий личиком на монгола с перепоя, а телом на маленького волосатого грузина. Смотрю я на него, а в душе пустота. Постояла, посмотрела еще пару минут. Врач рассказала, что малыш в удовлетворительном состоянии, сахар отрегулировался, но время от времени еще нужно капать глюкозу и «загорать» под УФ лампой, так как сильная желтуха. И я ушла в палату скучать по дочке.
На следующий день мне принесли сына в палату. Я взяла его на руки, подержала, походила с ним по палате. Я все время пыталась найти чувства нежности и любви к СВОЕМУ ребенку. Но их не было. Похоже, то, чего я больше всего боялась, свершилось. Я не хотела рожать так быстро, боялась обделить дочку вниманием. А потом всю беременность заставляла себя полюбить своего будущего ребенка. Я поняла, что без помощи психолога (а может и психотерапевта) не обойдусь. Мне было жутко стыдно, я плакала, но в этот момент больше всего мне хотелось быть дома и обнять доченьку. Я была рада, когда сына снова забрали.
Утром я сама пошла в детскую палату и взяла сына. Я его распеленала, подмыла. Он лежал голым на пеленальном столике и тихонько плакал, будто слепой котенок, ищущий мать. Такой маленький, такой беззащитный. Я взяла его на руки и прижала к груди. Он почувствовал мое тепло под тонкой «ночнушкой» и успокоился. А я почувствовала его тепло и заволновалась. Сердце быстро-быстро застучало, дыхание остановилось. Маленький теплый комочек прижался ко мне и искал открытым ротиком сосок. Я смотрела на него, на своего сыночка, на свое сокровище, на самое дорогое, что может быть на земле, и чувствовала, как тепло разливается по моему телу. Тепло любви и нежности к этому крохотному человечку. И поняла, что во второй раз пропала. Теперь я принадлежу ему, а потом всем остальным, но моей любви хватит с лихвой и ему, и дочке. И в душе поселились спокойствие и умиротворение.
На 8 сутки нас выписали. Мы назвали сына Егором. Сестренка его обожает, и ревности, которой я так боялась, нет и в помине. Первое время, конечно, было тяжело. Но все мои близкие здорово помогали. За что им низкий поклон. А вообще, парадоксально, но факт: мне с двумя легче, чем было с одним первым ребенком.
Теперь у меня двойное счастье, и я поверить не могу, что не хотела сына. Когда он спит, посапывая, рядом; когда, чмокая, сосет грудь; когда улыбается своим беззубым ротиком; даже когда плачет, я с ума схожу от любви и нежности к нему. И также к дочке.
Зачем я все это пишу? Хочу поделиться своим когда-то нежеланным счастьем. А ведь все могло случиться совсем не так, и я бы никогда себе этого не простила!
Начало этой истории (первая беременность) описана в рассказах:
Начало истории читайте:
Беременность и сахарный диабет: дорога к мечте, сборы в путь
Беременность и сахарный диабет: дорога к мечте, первая треть пути
Беременность и сахарный диабет: дорога к мечте, вторая треть пути
Беременность и сахарный диабет: дорога к мечте, третья треть пути
Беременность и сахарный диабет: дорога к мечте, роды
