Сейчас я вспоминаю об этом спокойно. А тогда мне было очень тяжело. Но обо всем по порядку.
Помню я себя очень и очень давно, с 2 лет 8 месяцев. Я ходила в садик на пятидневку на Трехгорку. Дома мы жили с мамой в коммуналке на «Университете». Недалеко от нас, в нескольких минутах ходьбы, жили моя бабуля, мамины сестры, моя старенькая бабушка (прабабушка) и еще многие наши родственницы. В выходные мы ходили друг к другу в гости, все общались и очень-очень друг друга любили.
По соседству с нами в коммуналке жила пожилая женщина, Нина Николаевна. Иногда я сидела в ее комнате. Она курила, печатала на машинке и давала мне крутить календарь: металлический такой настольный календарик, опрокидываешь корпус, и выскакивает следующее число, а дни недели и месяцы надо было роликом перекручивать. (Такие были в каждом доме, наверное. кто постарше — тот помнит.) Я очень любила Нину Николаевну.
Потом, когда мама вышла замуж, и мы переехали в Марьину рощу, я часто приезжала и сидела около своего старого дома с солнечным двором. Я много раз хотела зайти к Нине Николаевне, но боялась (вот глупая Ириша!), что она не вспомнит маленькую соседскую девочку, и стеснялась поставить нас обеих в неловкое положение…
Я помню, что к ней приезжал ее сын, Алеша. Он возвращался к ней откуда-то издалека и спал под большим клетчатым пледом. По-моему, даже очки от усталости не снимал…
Когда мне было пять лет, у нас появился новый член семьи. Мама вышла замуж. Дядю звали Сережа, потом мама попросила звать его папой. Я не знала, кто такой папа, дяди Сережина фамилия меня рассмешила (эту фамилию теперь ношу и я, с 12 лет, и моя Муся), но — папа так папа. Мои родители разошлись, когда мне было полтора года, и своего папу я не знала. Так наша семья стала полной. Родители мне сказали, что папа был на Севере, теперь он вернулся к нам. Он привез мне настоящие унты.
Потом родилась Надя. Папа любил меня, но Надю они просто облизывали, тряслись над ней, для них она и по сей день — тот лучик в окошке, который греет семью. Не буду особо вдаваться в подробности, но ко мне было и есть другое отношение, нежели к ней. Виновата мать, я считаю. Когда я была подростком, она сказала, что я мешаю ее семье. Больше писать об этом нечего, все — в этих словах.
Папа меня не удочерял. В свидетельстве о рождении в графе «отец» у меня указан тот, от которого я родилась. Отчество у меня осталось прежнее, а фамилию мне поменяли в 5-ом классе. Отчество приобрело свою актуальность только тогда, когда в 17 лет я пошла работать.
И вот тогда-то я нашла бумажку из «Мосгорсправки» с адресом того, кто является моим законным отцом (может быть, мать искала его координаты в связи с «концом» алиментов, не знаю; но справка лежала на кухне на самом видном месте).
Что ж, и на старушку бывает прорушка. Даже две прорушки. Они сделали одну большую глупость. Если рубить, так рубить под корень. Надо было оформить документы об удочерении, раз уж они хотели не посвящать меня. И может быть, не случилось бы того, что случилось. Хотя — все тайное становится явным, как известно…
Я запомнила телефон и адрес. Просто так. Я по-прежнему считала папу папой. И ни сном, ни духом не ведала, что живет на свете какой-то другой папа. МОЙ ПАПА!
В общем, когда Сашка (муж) стал чудить, когда он то приходил, то не приходил ночевать, когда я действительно осталась с полуторагодовалым ребенком одна, безо всякой поддержки, я решила позвонить… Я набрала «09», и мне в ту же минуту сказали телефон.
Я — человек решительный. Тут же набрала номер. Трясло меня так, как будто я была под током!!! Но я думала: спрошу, и мне ответят, что это — какая-то нелепая ошибка. Извинюсь, и дело с концом.
Ответил очень веселый мужской голос. Я попросила Алексея Анатольевича. Человек радостно ответил, что это — он. Я представилась — назвала свою фамилию, имя, отчество. Он замешкался и сказал, что понимает, с кем разговаривает. Я спросила без обиняков: вы — мой папа? Он ответил: да. Минута молчания.
Потом разговорились. Вернее, он спросил, где я живу, есть ли у меня дети, муж, какой институт я заканчивала? И сказал, что хочет со мной встретиться. Но может только через два дня.
Эти два дня я валялась со страшнейшей тахикардией, вставала только, чтобы покормить Мусю, около меня был врач. Мне было очень плохо. И морально, и физически.
Встретиться договорились в метро. Он описал мне свою внешность: он высокий, худощавый, в таком-то пальто, в таком-то шарфе, в очках и прочее. А я только буркнула, что буду с ребенком.
На платформе он узнал меня сразу. Не узнать меня было бы смешно — внешность один в один, да и как своего ребенка не узнать… Он бросился ко мне, размахивая тортом и детской книжкой для Муси. Целовал меня и обнимал.
Потом его жена сказала мне, что после моего первого звонка она пришла с работы, а Алеша сидит как будто пьяный. Пригляделась — нет, он плакал. Для него эта встреча была не меньшим ударом, чем для меня. Когда вышли на улицу, он почему-то спросил, давно ли я курю? А я ему с некоторым злорадством (не ты, типа, меня воспитывал! На тебе!) ответила: давно, всегда.
Пошли к нам, хотя соседки меня предупреждали: не веди домой, мало ли, что за человек! Но не на улице же было общаться. Да и он был настроен посмотреть на меня и послушать меня. А как получше узнать человека? Побывав у него дома, конечно.
В общем, посидели, поговорили (я к нему на вы обращалась весь вечер, а он разговаривал со мной так, будто не было этой 25-летней разлуки, будто он просто приехал к нам в гости на чай). Он мне очень-очень понравился: веселый, симпатичный, умный и очень обаятельный. И я ему понравилась тоже, конечно. Мы всегда любили друг друга. Он сказал мне, что я самая лучшая дочка в России.
А его лицо показалось мне очень и очень знакомым. Он снился мне таким, каким я его видела. Но не только. Я его видела. В какой-то далекой жизни. И все присматривалась к его чертам. Где? Где я могла его видеть? Чудес-то не бывает!
Потом я пошла его провожать до метро. Идем, говорим, прыгаем с темы на тему. И я говорю: «Знаете, я так скучаю по нашему дому на Ломоносовском, по нашей той квартире, где я родилась. И очень-очень скучаю по нашей соседке Нине Николаевне». И рассказала, как много лет стеснялась к ней зайти.
А он мне сказал, что Нина Николаевна — это его мама. Моя родная бабушка. Тот Алеша, любимый ее, третий, младшенький сыночек, который спал у старенькой мамы, приезжая из экспедиций, и которого я помню, — это и был мой папа. Поэтому-то его лицо мне так знакомо.
И я вспомнила! Нина Николаевна говорила мне, что она моя бабушка! Мне было года четыре. Вспомнила. Но ведь для каждого ребенка любая пожилая женщина — бабушка… Может быть, поэтому я не помнила…
Папа сказал мне, что она умерла три с половиной года назад, прожив 83 года.
Она ждала меня, я знаю!!! Долго ждала. А я постеснялась придти… Папа говорит, что я очень на нее похожа… И никакая это была не коммуналка.
От метро я шла и орала в голос. Я никогда так не плакала о себе самой. Напугала какого-то прохожего. Он помог мне дойти до дома, открыл кодовый замок и, схватив в охапку меня и коляску с Муськой, довел до квартиры. А я рыдала.
Какое право имела мать скрывать правду? Какое право она имела разлучать меня с родными людьми? Она тешила свою гордость, лелеяла свою обиду на первого мужа, но при чем тут я??? Разве я в ответе за то, что произошло между ними?
С матерью у нас никогда отношения не складывались, а после этого мы стали просто чужими людьми, но я не хочу об этом писать. Мы страшно поругались из-за того, что я нашла папу. Она считает меня неблагодарной предательницей, а я считаю ее неумным человеком.
С папой, который меня вырастил и выучил, который научил меня очень многому (всему, я бы сказала!) — с отчимом — отношения не изменились. Он очень насторожено смотрел на меня некоторое время, но со временем он понял меня и простил. Наверное, ему было очень обидно, но он ни слова обвинения мне не сказал.
В заключение скажу, что все мои родственники знали правду, но никто за 25 лет словом не обмолвился.
У меня появились еще две сводные сестры, дядя, двоюродные сестра и брат. Все они — достойнейшие, образованнейшие люди и я ими очень горжусь. А также два племянника — мальчишеский вариант моей дочки. Я побывала со своими родными на немецком кладбище на «Семеновской», где похоронены мои бабушка Нина Николаевна и дедушка Анатолий Васильевич — профессор МГУ, радио-химик, уважаемый человек — и дядя.
Папа мне сказал, что в их семье даты как-то связаны между собой. То есть на одно число могут приходиться и радостная, и печальная даты. Такая вот закономерность. Спросил, когда у Муси день рождения. Я сказала: 6 марта. Папа кивнул: 6 марта, только много лет назад, умер его папа.
И я побывала в той квартире на «Университете», где я жила. Там все осталось по-прежнему. Только бабушки нет.
Я считаю, что родители предали меня и что я никому не нужна. С родным папой я не виделась лет семь или восемь. Мать считает, что я изменница Родины, отчим вообще запутался, кто он и кому. А я очень хочу снова стать маленькой девочкой и не знать ничего о взрослой жизни.
Ирина, 35 лет.
Комментарий психолога Василькиной Юлии:
Эта история — иллюстрация того, что могут сделать с ребенком родительские амбиции. Да, многие супруги расходятся, так и не сумев построить отношения. И часто от этих браков остаются дети. А еще остается обида друг на друга и желание отомстить.
А как отомстить, если человека рядом уже нет? Да вот так: расскажу-ка я ребенку, какой отец плохой и недостойный человек. А еще лучше — вообще рассказывать не буду, будто бы и не было его! И мужчина тоже виноват — не проявляет инициативы, чтобы видеться с ребенком, воспитывать его. Конечно, оба родителя неправы в этой ситуации. Прояви мужчина желание общаться с ребенком, и ребенок бы знал настоящего отца и было бы понимание, что хоть родители и разошлись, а папа все равно рядом.
В такой ситуации у многих женщин возникает соблазн вообще не говорить ничего про родного отца. Многие выходят замуж, рожают еще детей… Но так часто отношение к детям бывает разным! И первый ребенок видит это и не может понять — почему? Также нередка ситуация, когда информация о том, что существует «еще один, настоящий» папа просачивается от других людей. И становится травмой для ребенка: почему мне не сказали, разве я не имел права знать?
Для меня, как психолога, не стоит вопрос: говорить ли ребенку о том, кто его родной отец. Говорить и обязательно. Вопрос только в том, КАК сказать. Это зависит от возраста ребенка, его психологических особенностей, особенностей мамы, отчима, других детей и уклада семьи. Каждая ситуация уникальна и требует проработки с психологом на очной консультации.
Но если Вы не хотите идти на консультацию, продумайте сами, как об этом сообщить. Основной принцип — сохранить образ отца позитивным. Если обида очень велика, то, как минимум, нейтральным. Постарайтесь вспомнить что-то, что было в ваших отношениях хорошего (а это всегда есть, за исключением того, когда ребенок рожден в результате изнасилования). Вспомните первую встречу, ухаживания, какие-то слова, поступки. На вопрос ребенка «почему же вы разошлись», постарайтесь объяснить, что вы часто ссорились, т.к. у вас обоих непростые характеры. И что ребенок в этом НЕ ВИНОВАТ.
Ребенок может попросить Вас помочь разыскать родного папу. Будьте к этому готовы. Постарайтесь удовлетворить это желание. Договоритесь с отцом ребенка о том, где будет эта встреча. Она должна быть позитивной и запомниться ребенку именно такой.
А Ирине хочется сказать: хорошо, что она нашла своего настоящего отца. И пусть отношения с ним не складываются так, как хочется, она нашла свои настоящие корни. По рассказу очень видно, как Ирина гордится своим дедом, которого она никогда не знала, и бабушкой. Возможно, Ирина наберется сил и сделает еще несколько шагов навстречу родным людям, простив их за ошибки. Я очень на это надеюсь!
